Пасхальные истории американского писателя Райана Брауна

К тому времени, когда Владимир и Иисус Иосифович закончили свой восхитительный ланч, состоящий из гамбургеров и жареной картошки, вопрос с размещением Иисуса Иосифовича был решен. Бизнесмен был рад, как ребенок, только что получивший новую игрушку. Теперь он занялся своими деловыми звонками и перепиской по телефону.
— Извини, я должен идти, — в итоге сказал он угрюмо. — У меня встреча, и я не могу ее отложить, но сюда подойдет моя дочь. Она позаботится о тебе, пока я не вернусь домой. Какой у тебя номер мобильного?
Иисус Иосифович в недоумении посмотрел на собеседника и понял, что тот ожидает ответа. Владимир, заметив его растерянность, показал свой телефон.
— А, — дошло до Иисуса Иосифовича. — У меня такого нет.
— Ладно, — сказал Владимир, осознавая, насколько необычным был этот человек. — Просто подожди здесь у входа, моя дочь подойдет через пару минут.
— Хорошо. Спасибо.
— Нет, это тебе спасибо, — сказал Владимир. Мужчины пожали друг другу руки, и бизнесмен вышел из ресторана.
— Увидимся вечером. Я покажу тебе, что такое настоящая украинская кухня, — выбегая, добавил он.
Иисус Иосифович несколько минут постоял у двери, наблюдая за различными людьми, снующими туда-сюда. Здесь были молодые люди в новых костюмах и в натертых до блеска ботинках, были старики и старушки, которые медленно, опираясь на трости, ковыляли вдоль дороги. Подростки собирались стайками по трое-четверо, все одетые в черное. Они демонстрировали пирсинг в разных частях тела, а музыка в их наушниках так гремела, что ее можно было услышать в другом конце зала. Иисус Иосифович улыбался всем этим людям, но улыбались ему в ответ только подростки.
Вскоре в ресторан вошла красивая девушка и направилась прямо к Иисусу Иосифовичу. Она была в модном жакете с меховой отделкой и в сапожках на каблуках, которые были слишком высоки и наверняка безумно неудобны. Девушка изучила взглядом его одежду и подавила смешок.
— Вы Иисус Иосифович? — спросила она, заранее зная ответ.
— Да, — с готовностью ответил он. — А вы, должно быть, дочь Владимира.
Она живо кивнула.
— Меня зовут Катя.
Иисус Иосифович кивнул в ответ, и Катя засмеялась, смущенно прикрыв рот рукой.
— Все хорошо? — спросил Иисус Иосифович.
— Да, да, все в порядке, — воскликнула она, показывая свою улыбку. — Просто, когда папа сказал, что я должна встретить человека по имени Иисус, я не знала, что это на самом деле будет «Иисус».
Она взглянула на его старомодные сандалии и буквально взорвалась смехом. Очевидно, она думала, что это какой-то розыгрыш или представление.
— Понимаю, — скромно признался Иисус Иосифович. Он оглянулся на людей в ресторане вокруг себя.
— Я пока не привык… к вашей моде.
— Ничего, — сказала она, смеясь. — Я о вас позабочусь. Для начала мы найдем вам нормальную одежду. Нельзя разгуливать в таком виде зимой.
— Прекрасно! — Иисус Иосифович быстро окинул взглядом людей вокруг себя и указал на готического вида тинейджеров.
— Это будет одежда такая же, как у них?
— О нет! — воскликнула Катя. — Мы не хотим, чтобы вы выглядели еще чуднее — напротив, как обычный человек, нормально!
Они вышли из ресторана, и Катя, помахав рукой, остановила машину. Они запрыгнули в нее и направились в центр города. Вышли они на переполненной людьми улице, вдоль которой были расположены дорогие магазины и рестораны.
— Добро пожаловать на вашу улицу, — провозгласила Катя. — Добро пожаловать на Крещатик!
— Крещатик? — не понял Иисус Иосифович.
— Понимаете, как Крест Христа. Эта улица была названа в вашу честь, — поддразнила она его.
— А, — протянул он в некотором замешательстве, оглядываясь вокруг на огромные билборды с изображениями полуголых моделей, бутики нижнего белья, салоны дорогих автомобилей и самодовольных, вычурно одетых прохожих.
— А почему эта улица была названа в честь Креста Христова?
— Не знаю, — призналась она. — Это очень старая улица.
Они направились в первоклассный магазин итальянской одежды. Торговый зал был заполнен вешалками с черными и коричневыми пальто, которые все выглядели одинаково. Катя подбежала к ближайшему ряду и схватила с вешалки одно пальто.
— Смотрите, какая ткань, — сказала она, пробегая кончиками пальцев по внутренней стороне пальто.
— Да, ткань очень хорошая, — согласился Иисус Иосифович. 
Она подала пальто ему.
— Это пальто говорит: «Я могущественный и уверенный в себе человек».
— Правда? — растерялся Иисус Иосифович. Он осмотрел все пальто в поисках слов «уверенный» и «могущественный». — А на каком языке?
Катя рассмеялась.
— Да не буквально! Я имела в виду, что когда люди увидят вас в этом пальто, они именно так и подумают.
— Тебе нравится одежда, да?
Катя схватила пальто и крепко прижала его к груди.
— Одежда позволяет самовыражаться. Она показывает людям, кто ты есть на самом деле.
— Неужели? — ответил Иисус Иосифович. — А я всегда одевался только для того, чтобы прикрыть наготу и укрыться от холода…
— Вы так отстали от жизни, Иисус Иосифович, — Катя неодобрительно покачала головой. — Если вы не будете правильно одеваться, люди не будут вас уважать.
— Знаешь, как я показываю людям, кто я есть на самом деле? — Иисус Иосифович взял пальто и повесил его обратно на вешалку. — Я люблю их. Я забочусь о них. Я помогаю им найти силы в себе и в Боге, чтобы любить самих себя, любить других и любить Бога.
— Но, поступая так, вдобавок можно еще и хорошо выглядеть, — не сдавалась Катя, вновь снимая пальто с вешалки.
— Ты думаешь, людей больше впечатлит внешнее, чем то, что у тебя в душе? Признаю, красота — это то, чего все желают, но по-настоящему мы восхищаемся не красотой.
— Правда, — сказала она, размышляя над ответным аргументом. — Но если человек хороший внутри, почему бы ему не показать это снаружи?
Иисус Иосифович улыбнулся.
— Для этого тебе не нужна новая одежда. Достаточно улыбки.
От выражения его лица Катя вдруг встала, как вкопанная. Ее поразили та доброта, безмятежность и мир, что излучала скромная улыбка Иисуса.
— Я знаю, что вы правы, — призналась она. — И все-таки думаю, что пальто нужно взять.
— Зачем? — спросил
Иисус Иосифович, его защита против пальто слабела.
— Затем, что сейчас холодно. А еще — у меня папина кредитка.

(Продолжение следует)