Иисус Иосифович приехал в Киев. Продолжая путь к Лукьяновскому рынку, он все еще находился под впечатлением. Если он и раньше представлял странное зрелище, то теперь, без сомнения, еще более: одетый в старый халат и легкие сандалии, замотав шею вязаным шарфом, который подарила старушка, держа в руке картошку. Контраст теплого шарфа с легким халатом делал его похожим на персонажа детских мультфильмов, нелепость одежды была слишком очевидной, чтобы быть просто случайностью.

Он последовал за толпой, спешащей от рынка, и направился к ближайшему зданию в надежде найти теплое место, чтобы отогреть замерзшие руки и ноги. Он зашел в торговый центр, провожаемый взглядами прохожих.

Внутри оказалось очень тесно, люди толкались, протискиваясь мимо друг друга. Иисус Иосифович смотрел на это зрелище с опаской. Он еще никогда не видел так много спешащих людей. Ему даже на мгновение показалось, что он находится в каком-то опасном месте, откуда все остальные спешат поскорее уйти. Однако скоро он понял, что место это неопасно, и что это просто перекресток дорог от торгового центра к неизвестному пункту назначения, куда все, казалось, направлялись. 

Пока его руки и ноги согревались, он улыбался каждому, кто смотрел на него. Его удивляло то, что люди почти никогда не улыбаются в ответ, а когда все-таки делают это, то выходит неловко и они чувствуют себя неудобно. Порой они быстро отворачивались или даже хмурились в ответ на его дружелюбное поведение. Он посмотрел в большое зеркало за полуодетым манекеном, чтобы убедиться, что ничего не застряло у него в зубах, ничего в нем не могло бы оскорбить окружающих. Не найдя ничего неправильного в своих зубах или лице, он продолжил прогуливаться туда-сюда мимо магазинов, приветствуя людей улыбкой.

Он подошел к особенно растрепанной хозяйке магазина, крупной женщине средних лет с длинными кудрявыми каштановыми волосами, стянутыми в тугой хвост. Она неодобрительно хмурилась, и Иисус Иосифович решил узнать, что случилось, и поддержать ее. Он приблизился, улыбнувшись самой широкой улыбкой. Хозяйка магазина смотрела на него с неизменным выражением лица: «Я слушаю». 

Это смутило Иисуса Иосифовича, потому что он еще ничего ей не сказал. Он как будто запнулся, понимая, что женщина ожидает его заказа. Он посмотрел на киоск, заполненный часами и бижутерией, но не смог найти ничего из того, в чем нуждался. Повернувшись к ней, он задал единственный интересовавший его вопрос.

— Как тебя зовут? — спросил он, снова улыбаясь.
Хозяйка магазина приподняла брови.
— Чего ты хочешь? — поинтересовалась она, глядя на его обнаженные руки.
Иисус Иосифович снова улыбнулся.
— Я просто хотел узнать твое имя.
Женщина вздохнула, подбоченясь.
— Оксана, — ответила она.
— Я Иисус Иосифович, — представился он.
Хозяйка магазина забавно фыркнула носом.
— Приятно познакомиться, — сказала она искренне.
— Почему ты не улыбаешься? — спросил Иисус Иосифович.
Женщина гордо покачала головой. 
— А почему я должна?
Иисус Иосифович пожал плечами.
— Это веселее, чем не улыбаться. Согласна?
В уголке ее губ промелькнула улыбка.
— Да, это так, — согласилась она.
— И это делает других людей счастливыми, — добавил он.
Она кивнула и вопросительно вскинула брови.
— Чего ты хочешь? — на этот раз спросила она мягче, сдержанно улыбнувшись.
— Хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он.
Женщина разочарованно вздохнула. 
— Откуда ты? — поинтересовалась она, понимая, что это будет трудный покупатель.
— Издалека, — ответил он.
— О-хо-хо, в нашей культуре, — начала она материнским тоном, — мы не улыбаемся открыто. У нас есть даже поговорка — только глупцы постоянно улыбаются.
— Почему же глупые люди улыбаются? — поинтересовался он. 
— Да потому что они не знают, что они глупы, — ответила она.
Иисус Иосифович рассмеялся. 
— Ну тогда я, вероятно, глупец? — сказал он шутливо.
Она пожала плечами и тихонько хихикнула. 
— Но ты же иностранец. Мы знаем, иностранцы любят улыбаться.
— А почему ты не улыбаешься? Неужели тебе это не нравится?
— Ты улыбаешься, потому что ты не из Украины. Я не улыбаюсь, потому что я из Украины, — полушутя заметила она.
— Ты счастлива? — спросил Иисус Иосифович.
Она поджала губы. 
— Я буду счастлива, если ты купишь что-нибудь, — сказала она, намекая на часы и бижутерию вокруг себя.
— А, так ты хочешь денег? — предположил он. — Деньги приносят тебе счастье?
Она прищурилась.
— Мне нужны деньги. Всем нужны деньги. А тебе разве нет?
На минуту Иисус Иосифович задумался.
— Когда я голоден — мне нужна еда, когда меня мучает жажда — мне нужно пить, когда я устаю — спать, когда мне одиноко — мне нужен друг, и когда я счастлив — мне нужно делать других людей счастливыми.
Хозяйка магазина скрестила руки, внимательно слушая.
Он продолжал.
— Но я не могу сказать, что мне когда-либо были нужны деньги в таком смысле. Фактически они ничего не делают.
Женщина осмотрелась в киоске.
— Деньги поддерживают работу моего магазина, а у меня дома горит свет, на столе есть еда. Они делают достаточно, чтобы я была счастлива.
— Все это в действительности делают деньги? — спросил он. — А если я тебе скажу, что все необходимое для счастья, у тебя уже есть? Что, если я тебе скажу, что это всегда находилось внутри тебя, а единственное, что тебе нужно было делать, чтобы быть счастливой — это отдавать кому-то другому?
— Что отдавать? — спросила она.
— Счастье. Радость. Удовлетворенность. Энтузиазм. Любовь.
Он смотрел на ее лицо, когда она слушала.
— Есть еще много другого. Мне продолжать?
— Нет, нет, — сказала она. — Я понимаю.
— Ты понимаешь? — спросил он с энтузиазмом.
— Да, — сказала она, изумленно кивая.
— Тогда скажи, ты принимаешь счастье, которое я хочу тебе дать?
Сморщив лоб, она раздумывала над ответом.
— Да, — сказала она задумчиво.
Иисус Иосифович широко улыбнулся, крепко обнял и поцеловал ее в щеку. Она засмеялась и похлопала его по спине, отчего внезапно почувствовала себя неудобно, а затем волна радости охватила все ее существо.
Иисус Иосифович сделал несколько шагов, отдаляясь от ларька, затем вернулся.
— Не забывай отдавать это кому-то другому. Только так оно продлится, — сказал он подмигивая. — Счастье чрезвычайно заразительно.
Женщина тихонько рассмеялась, направляясь к соседнему прилавку.
— Юлечка, — позвала она свою коллегу. — Я хочу кое-что проверить.
Коллега, полная женщина средних лет, похожая на нее саму, одарила пристальным взглядом.
— Что такое?
Оксана сжала Юлю в объятиях и поцеловала в щеку. Обе женщины рассмеялись.
— Бог мой! За что это? — смущенно спросила Юля.
Оксана хихикнула.
— Он был прав. Это заразительно.
Она оглянулась в сторону своего магазина, чтобы что-то сказать мужчине, но Иисус Иосифович уже исчез в толпе беспокойных покупателей.

(Продолжение следует)