Мальчик с пистолетом

После встречи с владельцем магазина Иисус Иосифович понял, что заставить всех этих людей улыбаться будет отнюдь не просто. Наверное, нужно разработать новую стратегию. Но сейчас не было времени беспокоиться об этом. Сейчас нужно было найти какую-то теплую одежду, чтобы согреться, и какую-то пищу для своего голодного желудка. Он должен был продолжить свои наблюдения.

Он прогулялся вниз по ступенькам и вклинился в плотный поток людей, которые двигались у входа в переполненный магазин. Он удивился тому, сколько людей смогло поместиться на этой небольшой площади. Люди толкались и перекатывались, как шарики в лото. Матери держали столько пакетиков, сколько они могли унести в одной руке, другой — крепко ухватив за рукав своих маленьких детей, бабушки проталкивались сквозь толпу со своими старыми сморщенными кошелками, наполненными едой, а молодые люди нетерпеливо ждали, держа в каждой руке по паре бутылок пива.

Пытаясь войти в супермаркет, Иисус Иосифович то и дело наталкивался на кого-то. По его мнению, это было грубо, поэтому он пытался извиняться перед каждым человеком, с которым соприкасался.
«Извините», — сказал он пожилой женщине, которая пробиралась мимо него. «Извините», — сказал он пробегающему мимо юноше. «Извините», — сказал он, протискиваясь сквозь стайку девушек, которые заблокировали проход без всякой видимой причины. «Извините, извините, извините»…

Довольно скоро у него перехватило дыхание от многочисленного «извините», которое он произносил всякий раз, когда налетал на кого-то. Он заметил, что никто не пытался извиняться в ответ. Вдруг до него дошло, что в этом переполненном людьми магазине нет никакой возможности пройти, никого не задев, так что людей это вообще не беспокоило. Они просто толкались и ожидали, что другие тоже будут вести себя так же. Этого нельзя было избежать.

У Иисуса Иосифовича, однако, была иная концепция. Он чувствовал, что каждый человек, с которым он контактировал, был послан сюда не просто так… Поэтому всякий раз он пытался дать каждому человеку, с которым встречался, что-то хорошее, в стремлении изменить жизнь человека к лучшему. Но это было ужасно трудно, учитывая, что разные люди толкали его гораздо чаще, чем раз в минуту. Тогда он решил помолиться за каждого человека, с которым соприкоснулся, чтобы Бог благословил их позднее. Таким образом, он мог больше не утомлять себя этими постоянными «извините».

Проходя по магазину, Иисус Иосифович изумился количеству и разнообразию еды, сконцентрированному на таком небольшом пятачке. Там было несколько сотен видов мюсли, две тысячи разных видов чая и тысяча видов алкогольной продукции. И в то же время при всем разнообразии выбора люди, казалось, покупали одно и то же.

Когда он зашел в мясной отдел, то увидел там маленького мальчика, стоящего рядом со своей мамой. Мальчик направлял на каждого проходящего свой маленький оранжевый пистолет. Когда мальчик замечал кого-то, кого, по его мнению, стоило пристрелить, он нажимал на курок и имитировал звук выстрела. В настоящий момент он выпускал уже шестую воображаемую пулю в крупного мужчину в кожаной куртке, когда вдруг заметил приближающегося Иисуса Иосифовича в его робе, сандалиях и вязаном шарфе.

Мальчик уставился на незнакомца. Иисус Иосифович подошел ближе — мальчик прицелился и выстрелил. Когда воображаемые пули «попали» в Иисуса Иосифовича, глаза его широко открылись. Он состроил забавную гримасу, а мальчик засмеялся и принялся стрелять с еще большим жаром.

Мама мальчика обернулась и увидела, что ее сын стреляет в странно одетого иностранца. Она сказала сыну раздраженно, чтобы он прекратил стрелять. Выглядело так, будто она не хотела, чтобы ее сын беспокоил человека, но по выражению ее лица было понятно, что на самом деле она не хочет, чтобы ее сын общался со странным незнакомцем.

Иисус Иосифович подошел ближе, склонился перед мальчиком и посмотрел ему в глаза. «Я бы никогда в тебя не выстрелил. Не важно, что бы ты сделал».
Утверждение незнакомца застало мальчика врасплох. Он немного подумал. «Даже если бы я был фашистом?» — спросил он, уверенный, что нашел отличное исключение.
«Даже если бы ты был фашистом», — ответил без колебаний Иисус Иосифович.
Мальчик задумался. «Даже если бы я хотел убить твою семью?» Мальчик, очевидно, смотрел слишком много фильмов о войне.
«С чего бы это ты захотел убить мою семью?» — спросил Иисус Иосифович, пронзительно глядя на мальчика.
«Я не знаю», — нервно сказал мальчик. «Я не стал бы», — признал он.
«Ну и ладно, — торжествующе сказал Иисус Иосифович. — Ты можешь застрелить меня, если хочешь, но я никогда не будут стрелять в ответ. Ты слишком ценный, чтобы в тебя стрелять». Он улыбнулся.
Мальчик улыбнулся, понимая что-то фундаментальное о своей жизни тем простым путем, каким обычно учатся дети. Он посмотрел на потолок и начал стрелять в лампы. Через минуту прекратил стрелять и спрятал пистолет обратно себе в карман.
Малыш огляделся, и его глаза остановились на беспокойном лице матери. Он потянул ее за руку, чтобы она повернулась к нему, и улыбнулся ей.
«Ты ценная», — сказал мальчик.
Его мама рассмеялась. Она посмотрела в кошелек на разноцветные купюры — их было недостаточно, чтобы купить все, что она хотела бы для ужина, — и вздохнула.
«Недостаточно ценная», — ответила она, все еще глядя в кошелек.
Мальчик поднял глаза в ответ и вздохнул с жалостью. Это был снисходительный вздох сожаления, который издают все дети, когда их родители проявляют незрелость, неспособность понять что-то об истинных ценностях.
«Не сдавайся, — прошептал мальчику Иисус Иосифович. — Со временем она поймет». Он подмигнул и встал.

Мальчик помахал на прощание и повернулся к своей маме. Теперь, когда незнакомец наконец-то ушел, она немного расслабилась. Чтобы завладеть ее полным вниманием, мальчик дернул ее за руку. «Ты всегда будешь ценной для меня, — сказал он. — Не важно — что».
Мать посмотрела в глаза своему ребенку и увидела то, чего она не видела уже давно. Она уставилась на своего сына, осознавая, что упустила что-то, не понимая, что именно. Она опустилась к нему и поцеловала его в лоб.
«Для меня ты — самый драгоценный в мире», — сказала она.
Мальчик покраснел и хихикнул. И поцеловал ее в лоб в ответ. Она начинала понимать. Они оба.

(Продолжение следует)